Nikolaï Starostine naquit le 13 (26) février à Moscou, dans l'immeuble du marchand Gribov, au numéro 10 de la ruelle Bolchoï Kharitonyevski. Il fut baptisé le 14 (27) février en l'église Chariton le Confesseur d'Ogorodniki (située à l'emplacement actuel du numéro 13 de la ruelle Bolchoï Kharitonyevski).
Starostine passa son enfance et sa jeunesse dans le quartier de Presnia à Moscou. Fils d'un chasseur de la Société impériale de chasse, il partageait avec l'oncle de son père une maison (au 46, rue Presnensky Val, à l'emplacement de l'actuelle extension de l'immeuble résidentiel numéro 44), construite grâce à un prêt de la Société de chasse de Moscou. À propos de ses origines, Nikolaï Petrovitch écrivit : « Nous n'étions ni des enfants de noblesse ni des enfants de paysans. On nous appelait simplement des chasseurs.» En 1909, Nikolaï entra à la 2e école primaire géorgienne, nommée d'après l'ancien quartier géorgien. En 1913, il intégra l'École de commerce Mansfeld de Moscou (l'École commerciale des frères Mansfeld), située près de la porte Nikitsky. C'est durant ses études qu'il s'essaya pour la première fois au football.
En 1917, Starostin accueillit favorablement la révolution, sans toutefois y jouer un rôle significatif.
En 1918, diplômé avec mention, Nikolaï devint comptable aux Ateliers centraux de réparation du Département des terres de Moscou, rue Khodynka.
Le 15 février 1920, Piotr Ivanovitch Starostin, le père des deux frères, mourut du typhus à Pogost. Après le décès de son père, Starostin, aîné de la famille, subvint aux besoins des siens en jouant au football l'été et au bandy l'hiver. Entre 1920 et 1921, Nikolaï s'entraîna sérieusement à la boxe sous la direction de l'entraîneur Joukov et remporta même le championnat junior des poids mi-lourds de Moscou.
Toujours en 1920, Nikolaï fut enrôlé comme adjudant dans le 9e escadron du génie militaire de Moscou, basé rue Taganka. En 1922, après avoir exercé ses fonctions d'adjudant, il devint chef du service financier du bureau moscovite de la Nizhgubselkredsoyuz, rue Myasnitskaya.
En 1923, Nikolaï épousa Antonina Nazarova, qui habitait non loin de là, dans le quartier de Krasnaya Presnya. Son père brassait du kvas et tenait un bar à kvas.
Aucun des frères Starostin ne put dire précisément à quel moment le football entra dans leur vie. Depuis 1907, l'équipe de la ville recevait des adversaires de Saint-Pétersbourg, et depuis 1909, des championnats de football étaient organisés à Moscou, mais il est peu probable que ce sport ait passionné les garçons à cette époque. On peut sans doute faire remonter le début de cette passion aux Jeux olympiques de 1912, où l'équipe nationale subit une défaite si cuisante (0-16 contre l'Allemagne) que même l'oncle Mitya, qui ne s'intéressait pas au football, s'exclama dans la cuisine : « Vous avez déshonoré la Russie, bande de gamins !» Mais il est fort probable que la passion ne naquit qu'en 1913, avec l'inscription de Nikolaï à l'école de commerce des frères Mansfeld, où ce sport était déjà populaire. Il parlait même de 1914.
Nikolaï Petrovitch découvrit le football organisé en 1916-1917, lorsqu'il assista aux championnats inter-établissements de la ville, auxquels participait, sans succès, l'équipe de l'école de commerce des frères Mansfeld, où étudiait Starostine. En 1917, Nikolaï Starostin intègre la troisième équipe de football du RGO « Sokol ». Il dispute son premier match sur un vrai terrain au printemps 1918, au poste d'ailier droit intérieur, avec la deuxième équipe du club. Ce terrain, appelé « Goryuchka », était un terrain vague bien connu de la ruelle Bolchoï Tichinski (à l'emplacement approximatif des actuels bâtiments 38с1 et 40к2), où l'équipe du RGO évolue durant la saison 1917-1918.
Au printemps 1922, l'équipe de football du RGO « Sokol » est rebaptisée « MKS » (Moscow Sports Club), puis, en 1923, « Krasnaya Presnya ».
À la fin des années 1930, de nombreux amis et proches de Starostin, dont Kosarev (démis de ses fonctions de secrétaire général de la Société sportive volontaire du Spartak le 22 novembre 1938, arrêté le 28 novembre avec la complicité personnelle de Beria, et exécuté le 23 février 1939), furent arrêtés lors des purges staliniennes.
Le NKVD tenta également de contrôler les événements sportifs. Un conflit particulièrement vif éclata lors de la demi-finale de la Coupe d'URSS 1939 contre le Dynamo Tbilissi, qui fut rejouée après la victoire du Spartak sur un but controversé. Le Spartak remporta le match rejoué, 18 jours après sa victoire en finale de la Coupe d'URSS contre le Stalinets Leningrad, devenant ainsi le seul cas de l'histoire du football où une demi-finale fut rejouée après la finale.
Le match eut lieu le 30 septembre et se termina sur le score de 3-2. Après le troisième but, Beria, selon Nikolaï Petrovitch, se leva de sa chaise, la jeta furieusement, quitta sa loge et le stade. Le 27 octobre, après avoir marqué trois buts sans en encaisser un seul contre Tbilissi en championnat national, le Spartak s'assura pratiquement la première place. Le Dynamo de Tbilissi termina finalement deuxième. Le sort des Starostin était scellé. Nikolaï Starostin, de son propre aveu, s'attendait chaque jour à être arrêté en 1939.
Après le déclenchement de la guerre, les associations sportives furent réquisitionnées pour l'effort de guerre. À la base de Tarasovka, avec l'approbation du Commissariat militaire de la ville de Moscou, des groupes d'entraînement pour les conscrits furent immédiatement organisés. On y enseignait aux jeunes le combat à la baïonnette, le lancer de grenades, la natation, le ski, la lutte et la boxe. L'entraînement au tir de précision commença également. Près de Tarasovka, à Podlipki, plusieurs usines produisaient du matériel militaire. Nikolaï parvint à obtenir l'autorisation des autorités municipales pour que la quasi-totalité de l'équipe du Spartak soit affectée à l'une de ces usines. Les usines où travaillaient les frères furent reconverties pour la production militaire.
Ainsi, les jours s'écoulaient dans une angoisse permanente. Nikolaï Starostine négociait et coordonnait sans cesse, sillonnant la ville en voiture, tentant en vain d'être à plusieurs endroits à la fois. La nuit, comme tant d'autres, Nikolaï Petrovitch montait la garde sur les toits, ayant appris à éteindre les briquets ennemis sous la tutelle du concierge Pakhomytch. Le terrible hiver 1941-1942 s'achevait. Et bien que nul ne pût savoir combien de temps durerait la guerre, les Starostine sentaient que le pire était passé.
Mais à la fin de l'hiver, Nikolaï, Alexandre et André furent secrètement déchus de leur titre de Maîtres honoraires des sports. Et ce n'était pas tout. Nikolaï se rendait au travail chaque matin en voiture de fonction, et un jour, son chauffeur remarqua une équipe de surveillance à peine dissimulée. Une voiture transportant deux hommes coiffés de chapeaux identiques suivit leur véhicule et se gara près des bureaux. Starostin réagit avec audace : il s’adressa à ses poursuivants et leur suggéra de dire à leurs supérieurs qu’ils n’avaient pas besoin de parcourir toute la ville pour le rencontrer.
Le dernier document financier signé par Nikolaï Starostin en tant que directeur du club sportif Spartak de Moscou est daté du 19 mars 1942. Le 20 mars 1942, Nikolaï parvint à rentrer du travail plus tôt que d’habitude. Cette nuit-là, Nikolaï Petrovitch fut arrêté. La même nuit, à 4 h du matin, Andreï et Piotr furent arrêtés à leur tour. Peu après, les maris des sœurs, Piotr Popov et Pavel Tikston (28 mars), furent arrêtés, ainsi que leurs proches amis spartakistes Evgueni Arkhangelski, comptable au service de planification de la Société sociale volontaire spartakiste, et Stanislav Leuta (21 août), de même que d'autres responsables de cette société : le vice-président Anatoli Denissov (18 septembre), le responsable des approvisionnements Isaac Ratner (28 octobre) et Alexandre Sysoïev.
Du 18 au 20 octobre 1943, le Collège militaire de la Cour suprême de l'URSS condamna les frères Nikolaï, Alexandre, Andréï et Piotr à dix ans de camp de concentration, cinq ans de privation des droits civiques et la confiscation de tous leurs biens. Nikolaï fut envoyé à Oukhta, Alexandre à Perm, Andréï à Norilsk et Piotr à Nijni Taguil. Les autres personnes impliquées dans l'« affaire Starostin » ont été condamnées à huit ans de travaux forcés, assortis de peines similaires. Pavel Tikston avait été condamné auparavant à dix ans de prison et à trois ans de privation de ses droits civiques. Piotr Popov a été libéré et s'est engagé volontairement au front.
En 1950, Nikolaï Starostine, ayant purgé huit de ses dix ans de prison, fut libéré anticipativement. Riabov, directeur d'une usine locale, ancien ingénieur à Moscou, vivait rue Krasnaïa Presnia et était un fervent supporter du Spartak. En 1948, il mit au point un stratagème ingénieux : il obtint l'embauche du prisonnier politique à l'usine et l'autorisation d'utiliser une machine. Pour avoir atteint son quota journalier, deux jours furent déduits de sa peine. En réalité, Dmitri Mikhalev, un prisonnier d'Irkoutsk, affûtait des lames sur cette machine pendant que son collègue suivait une formation. De son côté, Nikolaï Petrovitch, profitant de sa liberté de mouvement, rendait divers services à son bienfaiteur, lui apportant de la ville des articles introuvables à la cantine du camp. Ainsi, deux ans s'écoulèrent, comptabilisés dans les quatre ans de la peine de Starostine. Le tribunal populaire local confirma la libération anticipée, mais l'interdiction de travailler demeura en vigueur. Starostin fut libéré avec la mention « -16 » (interdiction de résider dans seize villes du centre de l'URSS). Il n'eut d'autre choix que de renouveler son permis de séjour à Moscou et ne souhaitait pas déménager sa famille à Khabarovsk, où on lui proposait d'entraîner le Dynamo. Mais Starostin n'eut pas à choisir : il reçut un nouvel appel de Vassili Staline, qui promit de régler la question de son installation dans la capitale.
Après la mort de Staline et le renversement puis l'assassinat de Beria par Khrouchtchev, tout harcèlement officiel des frères Starostin fut déclaré illégal et ils furent libérés. Andreï Starostine fut invité à diriger l'équipe nationale de football de l'URSS, Alexandre devint président de la Fédération de football de la RSFSR et Nikolaï fut invité en 1955 à prendre la tête du club sportif Spartak, poste qu'il occupa jusqu'en 1992.
Le 1er février 1992, Nikolaï Starostine, accompagné d'Oleg Romantsev, des joueurs du CSKA Moscou Pavel Sadyrine et Viktor Mourachko, des joueurs du Dynamo Kiev Valery Gazzaev et Nikolaï Tolstykh, et des joueurs du Torpedo Kiev Evgueni Skomorokhov et Youri Zolotov, publia un mémorandum annonçant leur retrait du Championnat de football de la CEI, une nouvelle organisation destinée à remplacer le Championnat d'URSS.
Nikolaï Petrovitch Starostine décéda le 17 février 1996, à l'âge de 93 ans. Il est enterré à Moscou, au cimetière Vagankovskoïe, dans l'allée centrale. Ses frères y étaient déjà inhumés.
Николай Старостин родился 13(26) февраля в Москве в доходном доме купца Грибова в Большом Харитоньевском переулке (дом № 10), а крещён был 14(27) февраля в храме Харитона Исповедника, что в Огородниках (располагался на месте нынешнего дома № 13 в Большом Харитоньевском пер.).
Детство и юность Старостина прошли в московском районе Пресня, в семье егеря Императорского охотничьего общества, где у них был общий дом с семьей брата отца (адрес: ул. Пресненский Вал, 46; на месте нынешней пристройки к жилому дому с нумерацией № 44), построенный на ссуду Московского общества охоты. О своём происхождении Николай Петрович писал: «Мы были не господские, но и не крестьянские дети. Про нас так и говорили — егерские.»
В 1909 Николай поступил во 2-е Грузинское начальное училище, названное в честь бывшей Грузинской слободе. В 1913 году Николай поступил в Московское училище иностранных торговых корреспондентов Мансфельд (Коммерческое училище братьев Мансфельд), которое располагалось у Никитских Ворот. Учась в коммерческом училище, Николай попробовал впервые играть в футбол.
В 1917 году Старостин приветствовал революцию, хотя и не принимал особого участия в ней.
В 1918 году Николай, окончив училище с отличием, поступил на работу бухгалтером в Центральные ремонтные мастерские Мосземотдела на Ходынке.
15 февраля 1920 года в Погосте от сыпного тифа скончался Пётр Иванович Старостин, отец братьев. После смерти отца Старостин, как самый старший мужской член семьи, поддерживал финансовое состояние своей семьи, играя летом в футбол, а зимой — в хоккей с мячом. В 1920—1921 годах Николай серьезно занимался боксом у тренера Жукова и даже выиграл в полутяжелом весе первенство Москвы среди новичков.
В том же 1920 году Николай был призван на службу адъютантом 9-й Московской военно-инженерной дружины, которая располагалась на Таганке. В 1922 году, отслужив адъютантом, Николай устроился работать заведующим финансовым отделом Московской конторы Нижгубселькредсоюза на Мясницкой.
В 1923 году Николай женился на Антонине Назаровой, которая жила по соседству, в районе Красной Пресни. Ее отец варил квас и содержал квасную.
Никто из братьев Старостиных не мог сказать точно, в какой момент в их жизнь вошел футбол. С 1907 года городская сборная принимала соперников из Санкт-Петербурга, с 1909 уже проходили чемпионаты Москвы по футболу, но тогда это вряд ли еще могло увлечь мальчишек. Возможно, отсчет стоит вести от Олимпиады 1912 года, на которой сборная страны потерпела столь оглушительное поражение (0:16 от сборной Германии), что даже не интересовавшийся футболом дядя Митя отозвался на кухне репликой: «Осрамили Россию, голоштанники!» Но, скорее всего, увлечение началось не раньше 1913 года, с поступлением Николая в коммерческое училище братьев Мансфельд, где игра в мяч уже была популярна. Сам он склонен был говорить даже о 1914 годе.
Приобщение же Николая Петровича к организованному футболу состоялось в 1916—1917 годах с посещения игр первенства города среди учебных заведений, в котором безуспешно участвовала команда коммерческого училища братьев Мансфельд, где учился Старостин. В 1917 году Николай Старостин был зачислен в третью команду по футболу РГО «Сокол». Впервые на настоящее поле Николай вышел весной 1918 года в составе второй команды этого общества в качестве правого инсайда. Поле называлось Горючка, представляло собой известный на всю округу пустырь в Большом Тишинском переулке (примерно на месте современных домов 38с1 и 40к2), где играла команда РГО в 1917—1918 годах.
Весной 1922 года футбольная команда РГО Сокол была переименована в «М.К.С.» (Московский Клуб Спорта), в 1923 году — в «Красную Пресню».
В конце 1930-х годов многие из друзей и окружения Старостина, включая Косарева (22 ноября 1938-го куратор ДСО «Спартак» был снят с должности генерального секретаря, 28 ноября арестован при личном участии Берии, а 23 февраля 1939-го расстрелян), были арестованы в ходе сталинских репрессий.
Также со стороны НКВД были серьёзные попытки контролировать спортивные события. Особо острый конфликт возник из-за полуфинала кубка СССР 1939 года против тбилисского «Динамо», который был переигран после того, как «Спартак» выиграл матч, забив спорный гол. «Спартак» выиграл эту переигровку, которая прошла через 18 дней после финала Кубка СССР, выигранного «Спартаком» у ленинградского «Сталинца», став тем самым единственным случаем в истории футбола, когда после финала вновь игрался полуфинал.
Матч состоялся состоялся 30 сентября и закончился со счетом 3:2. После третьего забитого мяча Берия, по словам Николая Петровича, встал со стула, со злостью швырнул его, вышел из ложи и уехал со стадиона. А 27 октября, забив три безответных мяча тбилисцам уже в чемпионате страны, «Спартак» практически гарантировал себе 1-е место. Тбилисское «Динамо» в итоге заняло 2-е место. Судьба Старостиных была предрешена. Николай Старостин, по его собственным словам, в 1939 году ждал ареста каждый день.
После начала войны перед спортивными обществами были поставлены задачи военного времени. На базе в Тарасовке, по согласованию с Мосгорвоенкоматом, были сразу организованы группы подготовки призывников, где молодежь обучали штыковому бою, метанию гранат, плаванию, лыжному спорту, борьбе, боксу. Началась и подготовка снайперов. Рядом с Тарасовкой, в Подлипках, находилось несколько заводов, выпускавших продукцию военного профиля. Николаю удалось добиться согласия городских властей, чтобы команду «Спартак» почти в полном составе зачислили на завод. Предприятия, на которых работали братья, были перепрофилированы на производство продукции для военных нужд.
Так дни проходили в череде нескончаемых забот, Николаю Старостину приходилось постоянно что-то «утрясать» и согласовывать, колесить по городу, безуспешно пытаясь оказаться сразу в нескольких местах. А ночью, как и многие, Николай Петрович дежурил на крышах, наловчившись под руководством дворника Пахомыча тушить вражеские «зажигалки». Закончилась страшная зима 1941/42 года. И хотя никто тогда, не мог знать, сколько продлится война, Старостиным казалось, что худшие времена позади.
Но как раз к концу зимы с Николая, Александра и Андрея негласно сняли звания заслуженных мастеров спорта. И это было еще не всё. По утрам на работу Николая отвозила служебная машина, и как-то раз его водитель обратил внимание на практически неприкрытую слежку. Автомобиль с двумя мужчинами в одинаковых шляпах сопровождал их автомобиль и припарковался неподалеку от конторы. Старостин отреагировал дерзко: подошел к преследователям и предложил им передать начальству, что для встречи с ним необязательно кататься по всему городу.
Последний финансовый документ, подписанный Николаем Старостиным в должности руководителя МГС «Спартак», датирован 19 марта 1942 года. 20 марта 1942 года Николаю удалось вернуться с работы раньше обычного. Ночью Николай Петрович был арестован. Той же ночью в 4 часа утра были арестованы Андрей и Пётр. Чуть позже взяли мужей сестер — Петра Попова и Павла Тикстона (28 марта), близких друзей-спартаковцев — бухгалтера планового отдела ДСО «Спартак» Евгения Архангельского и Станислава Леуту (21 августа), а также других функционеров ДСО «Спартак» — заместителя председателя общества Анатолия Денисова (18 сентября), начальника снабжения Исаака Ратнера (28 октября) и Александра Сысоева.
18-20 октября 1943 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла братьям Николаю, Александру, Андрею и Петру приговор: 10 лет лагерей, поражение в политических правах на 5 лет и конфискация всего лично им принадлежащего имущества. Николай по этапу направлен в Ухту, Александр — в Пермь, Андрей — в Норильск, Пётр — в Нижний Тагил. Остальным, проходящим по «делу Старостиных» был определен срок заключения в 8 лет содержания в исправительно-трудовых лагерях с аналогичными дополнениями. Павел Тикстон осужден был раньше, получил наказание в 10 лет лагерей и поражение в политических правах на 3 года. Петр Попов был освобожден и отправился добровольцем на фронт.
В 1950 году Николай Старостин, отбыв 8 из 10 лет, досрочно был освобожден. Директор одного из местных заводов Рябов когда-то работал инженером в Москве, жил на Красной Пресне, болел за «Спартак». В 1948 году он придумал хитрую комбинацию, пробив зачисление политического заключенного на предприятие и его допуск к работе на станке. За выполнение дневного плана со срока списывалось 2-е суток. А фактически на этом станке точил болванки осужденный из Иркутска Дмитрий Михалев, пока его напарник уходил на тренировки. В свою очередь, Николай Петрович, пользуясь свободой передвижения, оказывал благодетелю разные услуги, принося из города то, что нельзя было купить в лагерном магазине. Так прошли 2 года, которые были зачтены Старостину за четыре. Местный народный суд утвердил досрочное освобождение, однако поражение в правах оставалось в силе. Выпущен был Старостин с формулировкой «-16» (запрещено жить в 16 центральных городах СССР). Восстановить московскую прописку возможности не было, а перевозить семью в Хабаровск, где предлагали тренировать «Динамо», не хотелось. Но Старостину не пришлось делать самостоятельный выбор: последовал новый звонок от Василия Сталина, который пообещал уладить вопрос с переездом в столицу.
После смерти Сталина и последующего свержения и уничтожения Берии Хрущёвым все притеснения братьев Старостиных со стороны властей были объявлены незаконными, и братья были освобождены. Андрей Старостин был приглашён на должность начальника сборной СССР по футболу, Александр стал председателем Федерации футбола РСФСР, а Николай в 1955 году был приглашён на должность главы спортивного общества «Спартак» — эту должность он занимал вплоть до 1992 года.
1 февраля 1992 года Николай Старостин вместе с Олегом Романцевым, а также с армейцами Павлом Садыриным и Виктором Мурашко, динамовцами Валерием Газзаевым и Николаем Толстых, торпедовцами Евгением Скомороховым и Юрием Золотовым выступили с меморандумом, в котором заявляли об отказе от участия в чемпионате СНГ по футболу — новообразовании, которым предполагалось заменить чемпионат СССР.
Николай Петрович Старостин скончался 17 февраля 1996 года на 94-м году жизни. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Могила расположена на Центральной аллее некрополя. Ранее на том же кладбище были похоронены его братья.
