Аннотация

Выпуск фильма - сентябрь 1968 г. По пьесе Эдварда Радзинского "104 страницы про любовь". Ставшая культовой киноистория любви "самой красивой девушки Москвы и Московской области" и очень занятого молодого человека по имени Электрон. Впервые Наташа увидела Электрона Евдокимова в Политехническом музее, куда она пришла с Феликсом. Тогда ей очень понравился уверенный в себе докладчик. С Феликсом отношения не сложились, и Наташа, уйдя из дома, стала бортпроводницей - именно так она называла свою новую профессию. Однажды в кафе, перед очередным вылетом, Наташа увидела Евдокимова. Они познакомились и стали встречаться. По-разному переживают они свои чувства друг к другу. Силой своей любви Наташа заставляет понять Евдокимова, что такое любовь.
Подробнее на Кино-Театр.РУ https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/2145/annot/

Отобран во фестивалях или мероприятиях :

- Современные русские поэты и русское или советское кино, (kinoglaz.fr), 2026

- Официальный список российских фильмов для школьных программ, (kinoglaz.fr), 2025

- Фильмы Оттепели : 1953-1968, (kinoglaz.fr), 2023

Кадры, фотографии, видео, тексты

**** Песня - Chanson - Song ***

Я мечтала о морях и кораллах / Je rêvais de mers et de coraux / I Dreamed of Seas and Corals


Я мечтала о морях и кораллах / Je rêvais de mers et de coraux / I Dreamed of Seas and Corals
Mузыка-Александр Флярковский, слова-Роберт Рождественский, поёт-Татьяна Доронина
Musique : Alexandre Fliarkovski, paroles : Robert Rojdestvenski, Interprète : Tatiana Doronina
Music: Alexander Flyarkovsky, lyrics: Robert Rozhdestvensky, performed by: Tatyana Doronina

Я мечтала о морях и кораллах

Я мечтала о морях и кораллах,
Я поесть хотела суп черепаший,
Я шагнула на корабль,
A кораблик оказался из газеты вчерашней.
Я шагнула на корабль,
A кораблик оказался из газеты вчерашней.

То одна зима идет, то другая,
И метели за окном завывают,
Только в клетках говорят попугаи,
А в лесу они язык забывают.
Только в клетках говорят попугаи,
А в лесу они язык забывают.

У порога встали горы громадно,
Я к подножию щекой припадаю.
И не выросла еще та ромашка,
На которой я себе погадаю.
И не выросла еще та ромашка,
На которой я себе погадаю.

А весной я в несчастье не верю,
И капели не боюсь моросящей,
А весной линяют разные звери,
Не линяет только солнечный зайчик.
А весной линяют разные звери,
Не линяет только солнечный зайчик.


Je rêvais de mers et de coraux

Je rêvais de mers et de coraux,
Je voulais goûter à la soupe de tortue,
Je suis montée sur un navire,
Mais le petit bateau s’est révélé être fait de journal d’hier.
Je suis montée sur un navire,
Mais le petit bateau s’est révélé être fait de journal d’hier.

Tantôt un hiver arrive, tantôt un autre,
Et les tempêtes de neige hurlent derrière la fenêtre,
Seuls les perroquets parlent dans leurs cages,
Mais dans la forêt, ils oublient leur langue.
Seuls les perroquets parlent dans leurs cages,
Mais dans la forêt, ils oublient leur langue.

Devant le seuil se dressent des montagnes immenses,
Je me penche jusqu’à leur pied, la joue contre terre,
Et elle n’a pas encore poussé, cette marguerite
Sur laquelle je pourrais lire mon destin.
Et elle n’a pas encore poussé, cette marguerite
Sur laquelle je pourrais lire mon destin.

Mais au printemps, je ne crois pas au malheur,
Et je ne crains pas le goutte-à-goutte de la fonte,
Au printemps, les animaux muent,
Seul le petit rayon de soleil ne mue pas.
Au printemps, les animaux muent,
Seul le petit rayon de soleil ne mue pas.


I dreamed of seas and corals

I dreamed of seas and corals,
I wanted to taste turtle soup,
I stepped onto a ship, But the little boat turned out to be made of yesterday’s newspaper.
I stepped onto a ship,
But the little boat turned out to be made of yesterday’s newspaper.

One winter comes, then another,
And snowstorms howl outside the window,
Only parrots speak in their cages,
But in the forest they forget their language.
Only parrots speak in their cages,
But in the forest they forget their language.

At the threshold, huge mountains rise,
I press my cheek down at their foot,
And that daisy has not yet grown,
The one on which I would tell my fortune.
And that daisy has not yet grown,
The one on which I would tell my fortune.

But in spring, I do not believe in misfortune,
And I am not afraid of the dripping thaw,
In spring, different animals shed their coats,
Only the little sunbeam does not shed.
In spring, different animals shed their coats,
Only the little sunbeam does not shed.