Хотя Клер, по-видимому, в то время не имел ни малейшего намерения становиться актером, он все же принял предложение русского режиссера. В письме к кинорежиссеру Михаилу Арлазорову Клер писал, что во время съемок терпение Протазанова было подвергнуто серьезному испытанию, поскольку француз с трудом понимал, чего от него ожидают.
Тем не менее, он подчеркивал, что именно благодаря ему и Луи Фейяду он открыл для себя, что кино — это увлекательное приключение и что, если он хочет полноценно участвовать в нем, его роль должна быть не перед камерой, а за ней.
