«Птица ищет клетку» — полнометражный дебют ученицы Александра Сокурова. Малика Мусаева сняла фильм по собственному сценарию.
Действие разворачивается в наши дни в небольшом селе Аршты на границе с Чечней. Героини фильма переживают личную трагедию в условиях невозможности выбирать свой собственный путь. Главные роли исполняют местные женщины без актерского образования. Фильм снятый на чеченском языке.
Подробнее на Кино-Театр.РУ https://www.kino-teatr.ru/kino/news/y2023/1-23/30254/
Премьера первого полнометражного фильма выпускницы мастерской Александра Сокурова Малики Мусаевой «Птица ищет клетку» могла состояться в Каннах, но оргкомитет кинофестиваля отказался включить ленту в конкурсную программу без объяснения причин.
Мы поговорили с Маликой о замысле картины, его воплощении и о будущем фильма.
"Фильм о несвободе. Люблю обращаться к тому, что мне знакомо. Эта картина — мозаика из характеров и судеб, которые я наблюдала в жизни. Получилась очень женская история, героини которой имеют личную трагедию — внутренний конфликт, который пытаются преодолеть." Это фильм о несвободе, невозможности выбирать свою дорогу, взгляды. Иногда обстоятельства могут быть сильнее тебя самого, и приходится идти на компромисс, понимая, что выбраться не можешь. Эти истории постоянно просились наружу, но мне кажется, в фильме я смогла только чуть-чуть до них дотронуться.
Первоначальная идея — снимать о чеченских беженцах в Европе — возникла после переезда в Германию и учебы в Hamburg Media School. Подавалась на финансирование, но ничего не получалось. В Германии беда с авторским кино. Немецкое телевидение и федеральные земли чаще финансируют средние, поверхностные фильмы, которые не заставят размышлять.
Как сказал мне художественный руководитель, «Твоя кухонная драматургия никому не интересна», то есть внутренняя драма героя в истории. Конфликт должен быть внешним — так учили нас в школе кино. С этим я категорически не согласна, но сама учеба была полезна. Наверное, не в содержательном плане, а в некоем профессиональном.
В Нальчике мы, конечно, снимали свои работы совсем не так. В Гамбурге я научилась нести ответственность за свои ошибки и за каждое слово, сказанное во время подготовки и съемок фильма. Но такой опыт не всегда полезен, иногда он может больше разрушить, чем научить."
Полгода просто боролась за то, чтобы начать снимать. В 2018 году мы с продюсером Николаем Янкиным поехали в чеченский поселок Алды, где я жила, когда началась война. Очень хотела снимать там, но буквально через час мы поняли, что ничего не получится: люди были напуганы, спрашивали, кто мы, почему на машине питерские номера. Думала снимать в Кабардино-Балкарии, был даже небольшой кастинг в Нальчике, понравилось балкарское село Безенги. Местным жителям это было чуждо. Тогда решила снимать в Ингушетии. Нам сначала разрешили, потом запретили. Если бы не поддержка министра культуры Ингушетии и его заместителя, я бы так и не сняла фильм, я уверена в этом.
Действие происходит в наши дни в небольшом селе Аршты на границе с Чечней — живут в нем чеченцы. Все наши актеры — местные жители, и это было самое интересное. С ними работалось прекрасно: они оказались на удивление органичными, схватывали все на лету. Почти каждый вел себя так, как будто всю жизнь учился на актерском. Не могу понять, с чем это связано, хотя исполнительница роли сестры главной героини, когда прочитала сценарий, сказала: «Ты что, снимаешь про мою жизнь?»
По атмосфере и способу съемки ссылалась на фильм Андреи Арнольд «Грозовой перевал» по роману Эмили Бронте — смотрела, когда училась в мастерской. Еще обращалась к «детским» фильмам иранских режиссеров, которых очень люблю за простоту, человечность, красоту и восхваление качеств человека. И, конечно, вдохновлялась итальянским неореализмом — например, «Шпаной» Пьера Паоло Пазолини.
Музыку к фильму писал Мурат Кабардоков. Мне мало с кем работалось так круто, как с ним. Мурат — чувствующий, понимающий человек, с удивительным сочетанием тонкости, четкости и безумной работоспособности. Вместе смотрели ленту на «Ленфильме», где я ее монтировала, обсуждали использование национального фольклора. Я попросила привезти нам чеченский пондар — инструмент, похожий на скрипку, но картина отталкивала такое звучание. История очень женская, нежная. Мурат предложил флейту — и все сразу стало хорошо. Саундтрек записали с небольшим квартетом в студии документального кино в Санкт-Петербурге. Мне посчастливилось видеть этот процесс.
............................................................................................
https://kino.rambler.ru/movies/48703716-ty-chto-snimaesh-pro-moyu-zhizn/
